Правоохранительные органы уверены…»

Паша отложил газету и вытер мокрое от пота лицо. Зона отчуждения и Сергей Бобров! Эти словосочетания были ему весьма и весьма интересны. До настоящего момента он колебался, но статья придала ему уверенности.

Несколько глотков оживили измученное тело. Стоило похмелью отступить, как Егоров снова впал в тоску. Похмелье и тоска! Эти два состояния преследовали Пашу по очереди на протяжении вот уже нескольких лет. А последние три месяца было совсем плохо. Паша чувствовал приближение очередного приступа депрессии, которая выльется в очередной запой.

Егоров не мог точно вспомнить, когда все пошло не так. Пожалуй, армия, где он остался служить по контракту, стала отправной точкой долгого спуска на самое дно. Родители были недовольны его решением, но Паша всегда на все имел свою точку зрения и мало прислушивался к окружающим.

Армия сначала дала ему необходимый стержень, и Павел почувствовал себя настоящим мужчиной. Она же его и сломала психологически, когда после ранения Паше отказали в дальнейшей службе и комиссовали без долгих разбирательств.

С возвращением на «гражданку» чувство ненужности только обострилось. Отец разбился на машине, мать за два месяца сошла в могилу от горя и болезни, о которой раньше даже не подозревала. Паша начал менять одну работу за другой, пытался заглушить депрессию, отдавая себя производству, но даже несколько лет командировок по другим городам не принесли успокоения.

И тем местом, где Паша намеревался обрести былую уверенность в завтрашнем дне, ему представлялась Зона. Там была жизнь, наполненная ежеминутным риском, и там можно было заработать! А победить депрессию и излечиться от алкоголизма можно было только с помощью открытия своего дела и полного погружения в работу – так считал Паша. Осталось немногое: набрать необходимую сумму! Зона казалась ему единственным местом, где это можно было сделать в относительно короткий срок.