— Ну, чего ты?.. Отстань… Спать же хочется… — Арина вяло отмахнулась от его рук и опять уткнула лицо в подушку.

Ярослав повторно потряс её за плечо:

— Рина, просыпайся! Тебе нужно кое-что увидеть.

— Господи! Да на что там ещё смотреть?

Но она всё-таки села на кровати, а потом поднялась и, покачиваясь спросонья, подошла к окну. Её сон слетел, как только она увидела свой сад:

— О-о-о!

— И это не только у нас. Гляди — у соседей то же самое, — Ярослав возбуждённо ткнул пальцем по направлению к забору.

Арина перевела взгляд туда. В саду за рабицей всё алело точно так же, как и в их собственном.

Не сговариваясь, они поднялись на мансарду, откуда открывался вид на окрестности. По мере того, как поднималось солнце, и серость раннего утра уступала место ярким краскам дня, картина за окном приобретала всё более зловещий вид. Окрестные сады щеголяли красными стволами. Казалось, что зелёное облако листвы стоит на ногах, одетых в красные чулки. За садами раскинулось поле, размежеванное на клаптики огородов и обычно напоминающее драный лоскутный коврик зелёных оттенков, но теперь превратившееся в покрывало из дорогого алого бархата. За ним змеилась скромная серая лента реки в обрамлении красно-зелёных камышей. А дальше зияла рана заброшенного гранитного карьера. От этого зрелища у Арины вытянулось лицо.

— Прямо Пикассо какой-то! — выдохнула она. — Что это такое?

— А ты не догадываешься?

Через плечо подруги Ярослав наблюдал за соседским семейством, высыпавшим на крыльцо в полном составе и ошарашено оглядывающимся по сторонам.