Важная в военном отношении база вновь была занята японо-английскими войсками после осады ее в первую мировую войну с сентября по ноябрь 1914 года.

Теперь эта база принадлежала Японии и выполняла аналогичные функции. Заправилы же гитлеровской Германии всегда мечтали когда-нибудь, при удобном случае, вновь заполучить этот важный для них ключевой форпост, этот, как они выражались, «заманчивый кусок континентального Китая». Получаемые Шелленбергом сведения дополнялись еще и докладами его бывшего однокашника по иезуитскому колледжу, ныне резидента германской разведки в Маньчжурии Иоганна Ренке.

На части обширной территории, «осчастливленной японским сопроцветаннем», Ренке руководил широко разветвленной сетью агентуры, в своем большинстве состоящей из сыновей и внуков бывших сподвижников «железного» канцлера князя Отто фон Шенгаузена Бисмарка, первого канцлера, рьяно способствовавшего объединению мелких маркграфств и княжеств в единую Германию на прусско-милитаристской основе.

Будучи одним из главных резидентов внешнеполитического ведомства Шелленберга в Северо-Восточной Азии, Иоганн Ренке к тому же был еще и одним из сторонников решительных действий разведки где бы то пи было. Он, Иоганн Ренке, и сам неуклонно проводил эту доктрину в жизнь, доктрину, главным вдохновителем которой в свое время являлся небезызвестный полковник генерального штаба Николаи, руководивший всеобъемлющим шпионажем кайзеровской Германии в период первой мировой войны.

Поэтому Ренке, как никто другой, знал, что на самом деле значила эта «доктрина сопроцветания» для народов, проживающих на широком географическом пространстве Кореи и Маньчжурии. На практике это самое «сопроцветание» означало бесчисленное количество созданных оккупантами отрядов трудовой повинности с их откровенными принципами принудительного труда, применяемого для бесконечно разнообразных нужд расквартированной в Маньчжурии Квантунской армии, а также яругах японских воинских соединений на Ляодунском полуострове и в Северо-Восточной части континентального Китая.