– Уже два события из Пророчества сбылись, – продолжил Винес. – Великая беда – война. Явление Розы. Осталось третье.

Бард закивал с выражением восторга на лице. Но, заметив набежавшую на чело Старшего тень и поняв, что перестарался, спросил:

– А после собрания я смогу вернуться к цветам?

Пусть толстячок думает, что послушник всего лишь удобное орудие.

– Конечно, Вальдо. У тебя хорошо получается.

Жрецы собрались в небольшом зале – его было легче протопить, – и расселись у камина в креслах. Из Старших только Винес притащил с собой послушника, причем долго объяснял, что плохо видит, но желает, чтобы все происходящее было записано для потомков, поэтому Рику, расположившемуся на скамеечке по левую руку от своего покровителя, были выданы бумага, перо и чернила – вести протокол. Жрецы удивились: раньше никому не приходило в голову записывать их беседы, которые были полуофициальными, но перечить не стали. В последнее время, как заметил Рик, с Винесом вообще предпочитали не спорить, выполняя его требования, иногда откровенно дурацкие. Видимо, жрецы считали, что переубеждать его – себе дороже. Словом, Рик приготовился царапать пером, Старшие отпустили послушника, который принес горячего чая и одеяла для ног, и начали собрание.

Рик скучал. Винес опасался, что его слова будут подвергать сомнению, и, как выяснилось, зря. Жрецы, все как один, заглядывали к нему в рот. Кроме Улленпига, но тот просто клевал носом. Рик и сам за малым не заснул, выслушивая текучую речь Винеса.

Но когда речь зашла о Стрелках, бард внутренне подобрался.

– Они поутихли и, судя по всему, затаились, – сообщил самый молодой из Старших, Антуан.

– Еще бы, – самодовольно сощурился Винес. – После явления Розы даже дураку стало ясно, чего стоят их Близнецы.

Жрец и не скрывал, что, будь его воля, он заколотил бы храмы Близнецов наглухо.