Уже особо не таясь, я подошел к двери, ведущей в комнату, и постучал. Три раза. Как всегда.

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом тихий голос осведомился:

– Гриф?

– Да, любимая, – шепнул я. Как любят говорить бывалые охотники, «прикормим зверушку»…

– Что тебе нужно? – Не в духе, зараза… – Я не ждала тебя сегодня!

– Но я ведь всегда…

Она не дала мне закончить:

– Что – «всегда»?! Убирайся прочь, мы уже все решили!

– Мы?! Ты сама все решила! – резонно возмутился я.

Нечего на меня зря наговаривать! Но Лин уже понесло.

Один, есть же на свете люди, которым только дай повод что-нибудь сказать – обложат с ног до головы. Моя девушка, к сожалению, относилась именно к таким сквернословам: за какие-то полминуты она успела десять раз обозвать меня дураком, пять раз – бараном, и раза по два – остальными известными ей ругательствами.

– Ты до конца высказалась, дорогая? – терпеливо выслушав все замечания, ласково спросил я.

– Да! – Она все еще злилась, но уже не так сильно, как в начале разговора.

– Может, пустишь теперь?

– Нет! – ругательства посыпались вновь. Зевнув, я подошел к перилам, перегнулся через них и, не глядя, плюнул вниз.

– Что это?! – бешено взревело внизу.

Я едва успел присесть, хоронясь за порослью молодого винограда. Дворецкий обвел стену подозрительным взглядом, остановил было взор на балконе, но, не заметив ничего интересного, вновь повернулся к моему мерину, безразлично щиплющему травку:

– Кто ж тебя здесь бросил, а? Неужто Джесс опять перепился и забыл закрыть конюшню? А ну как я сейчас задам ему трепку!.. Джесс! Джесс!

Я скрипнул зубами: треклятый дворецкий зовет конюха, Лин скоро докричится до мэра, а мне приходится сидеть здесь и слушать их обоих, дожидаясь, когда меня обнаружат!

Прикинув в уме, что доказать невинность отцу Лин мне вряд ли удастся, я решил бежать.