Почему меня призвали в это место, я не ведал, но был уверен в существовании зова. Шептания в моей голове становились все более настойчивыми, их интенсивней возрастала, будто им не хватало времени для передачи какого-то послания, и они опасались, что их миссия закончится неудачей.

Я продолжал взирать на спящего. И все больше и больше мне казалось, что что-то в нем напоминает грифона — символ моего Дома, который также носила заключенным в кристаллическом шаре Джойсан. Хотя ему и недоставало мощного тела, крыльев грифона, но что-то в его птичьем облике… голове с хохолком… лапах-ступнях… руках с клешнями — да, в них чувствовалось родство.

И эта мысль отворила двери шепчущим голосам, теперь я наконец разобрал невнятные звуки:

— Ландисл, Ландисл!

Я водил головой взад-вперед, словно отгоняя назойливых мошек, чтобы не слышать их жужжания. Когда-то я уже слышал это имя — только вот где и когда?

Память прояснилась: я произносил это имя, когда противостоял черному колдовству моей матери и Роджер: однако тогда оно было слишком чуждо мне.

— Ландисл! — вновь промолвили мои губы…

А затем все вокруг на мгновение охватил мрак, скрутивший и вывернувший мое тело, словно я был захвачен кем-то и выдернут из одной жизни в другую. Я открыл глаза и посмотрел на свет. Но это не было свечение помоста в форме звезды. Я снова и снова глупо мигал, полностью сбитый с толку… Там горел костер, который был разожжен на настоящих сучьях этого реального мира…

Над моим телом стоял командир отряда, посланного Имгри. А за ним в раннем утреннем свете виднелись остальные. Я ощутил в себе волну ярости — впервые я так близко подошел к пониманию, изученью… а этот болван разрушил сновидение — первое сновидение, в котором имелся какой-то смысл, в котором я мог что-то узнать.