Тон Мак-Гиллига стал любезным:

— Вполне разумно. Ступайте вперед.

Небрежно взмахнув рукой, Холлоран подозвал к себе грузного, мускулистого мужчину — тот стоял в десяти шагах от него, прислонясь к взятому ими напрокат автомобилю. Разомкнув сложенные на груди руки, напарник Холлорана подошел ближе. Сам Холлоран ни на секунду не спускал глаз с командира ИРА.

Холлоран шагал впереди всех, за ним — его помощник, а следом с «Уэбли» в руках шел Мак-Гиллиг. Подойдя к распростертому на земле телу, грузный мужчина опустился на колени. Юноша-ирландец тоже наклонился над лежащим человеком.

Англичане не обменялись ни одним знаком, ни единым жестом.

— Деньги, — напомнил Мак-Гиллиг. Холлоран медленно наклонился, протянув руки к кожаному чемоданчику, стоящему у его ног. С легким щелчком расстегнулись две застежки.

Его помощник оглянулся, не поднимаясь с колен. Ни одного условного знака, никаких лишних движений...

Холлоран улыбнулся, и вдруг Мак-Гиллиг понял, что находится на волосок от гибели. Когда Холлоран еле слышно произнес — нет, тихо прошептал: «Иисус, Мария...» — Мак-Гиллиг вспомнил, где он слышал этот голос, этот еле заметный акцент.

Руки Холлорана были уже внутри чемоданчика.

А мгновение спустя они вновь появились над его крышкой, сжимая короткоствольный пистолет-пулемет.

Мак-Гиллиг не успел нажать на спуск своего «38-го», когда первая пуля, выпущенная из «Хекклер и Кох», раздробила ему переносицу, застряв в задней части черепа. Другой военный захлебнулся собственной кровью, раненный второй пулей, так и не сделав ни одного выстрела из своей винтовки. Ничего не подозревавший ирландский юнец все еще стоял, наклонившись к неподвижному телу на земле, когда третья пуля, вошедшая у правого виска, превратила все его лицо в кровавое месиво.

На всякий случай Холлоран переключил свой пулемет на автоматическую стрельбу, выпрямляясь в полный рост. Он был уверен в том, что за деревьями нет никакой засады, но осторожность еще никогда никому не мешала.