Радовался не я один. Медсестры суетились вокруг Элен, а администратор собрался писать победоносный отчет.

   - Я опубликую эти данные, - заявил он.

   - Но это слишком личное, - заметил я.

   Однако в глубине души я уже сам соображал, как бы придать дело огласке, чтобы оно сыграло на руку моей карьере. Мне самому было стыдно, что искренний, идущий от сердца порыв я собираюсь использовать для удовлетворения своих карьерных амбиций, но я не мог закрыть глаза на то, с каким уважением ко мне вдруг стали относиться люди, еще несколько часов назад считавшие меня серой посредственностью.

   - Это слишком личное, - твердо повторил я. - У меня нет никакого желания придавать делу огласку.

   Но, к своему отвращению, я понял, что уважение, с каким администратор отнесся к моему решению, радует меня. Мое самомнение все росло и росло - по крайней мере, пока я находился среди тех, кто жаждал меня поблагодарить. Но, будучи мудрым психологом, я отправился к единственному человеку, который питал ко мне истинную благодарность, а не мимолетное восхищение. Заслуженную благодарность, как я тогда полагал. Я отправился к Элен.

   - Привет, - сказала она. - А я-то думала, куда ты пропал.

   - Да просто вышел на минутку, - ответил я, - чтобы забежать в Нобелевский комитет.

   - Тебя хотят наградить за то, что ты меня вернул?

   - Вовсе нет. Меня хотели наградить за то, что я впервые вступил в контакт с настоящим инопланетным существом из далекого космоса. А я плюнул им в лицо и вместо этого вернул назад тебя. И вот теперь они расстраиваются.