Но спустя несколько минут она замерла и заплакала.

   - Это совсем другое, - сказала она.

   - Ты уже слышала эту песню раньше?

   - Выключи. Выключи, говорю.

   Я выключил магнитофон.

   - Извини. Мне казалось, тебе понравится.

   - Вина, ничего, кроме вины, - сказала она. - Ты все время чувствуешь себя виноватым, так ведь?

   - Почти всегда, - легко согласился я. Психологическим жаргоном злоупотребляли многие мои пациенты. Так же, как языком мыльных опер.

   - Извини, - сказала Элен. - Просто это не та музыка. Совсем не та. Вот я послушала, и все остальное по сравнению с ней кажется таким темным. Как будто идет дождь, все серое, мрачное и тяжелое, словно композитор пытается разглядеть далекие холмы, но дождь ему мешает. Но несколько минут мне казалось, что у него получится.

   - Такая же музыка у Анансы?

   Она кивнула.

   - Я знаю, ты мне не веришь. Но во сне я ее слышу. Она говорит, что только во сне и может со мной общаться. И она не разговаривает, только поет. Она там, далеко, в своем космическом корабле. Поет. А я по ночам ее слышу.

   - Почему именно ты?

   - Ты хочешь спросить, почему ее слышу только я? - Она рассмеялась. - Потому что я такая, какая есть. Ты ведь сам говоришь - из-за того, что я не могу бегать, я живу воображением. Она говорит, что связующие нити между разумами очень тонкие, и их трудно не упустить. Но мою нить она не упускает, потому что я живу исключительно сознанием. Она держит мою нить. Теперь, когда я засыпаю, я вообще не могу от нее отделаться.

   - Отделаться? Мне казалось, она тебе нравится.

   - Не знаю, что мне нравится. Мне нравится. Нравится музыка. Но Анансе нужна я. Она хочет, чтобы я была с ней. Она хочет дать мне работу.

   - А как она поет?