Хриплый, настырный голос, напористость да еще пронзительный взгляд глубоко посаженных глаз - все это придавало Райли некую таинственную силу, которую он в полной мере проявил несколько дней назад, вызвав бунт, кончившийся гибелью младшего Ральстона и таинственной смертью морского пехотинца. Вне всякого сомнения, именно Райли был повинен в смерти их обоих; несомненно было также и то, что вину его оказалось невозможным доказать. Любопытно, думал Николлс, какие новые козни рождаются за этим низким, нахмуренным лбом и почему этот же самый Райли то и дело приносит на корабль бездомных котят и раненых птиц и заботливо за ними ухаживает. В динамике затрещало. Звук этот пронзил мозг Джонни, заглушив негромкие голоса. И не только в лазарете, но и в самых отдаленных отсеках корабля в орудийных башнях и погребах, в машинных и котельных отделениях, на верхней палубе и в нижних помещениях - замолкли разговоры. Слышался лишь шум ветра да удары волн, глухой рев втяжных вентиляторов в котельных и жужжание электромоторов. Напряжение, охватившее семьсот тридцать с лишком офицеров и матросов, было почти осязаемым. - Говорит командир корабля. Добрый вечер. - Вэллери произнес эти слова спокойно, с хорошей дикцией, без каких-либо признаков волнения или усталости. - Как вам известно, у меня вошло в обычай перед каждым походом извещать вас о том, что за работа вам предстоит. Полагаю, вы вправе знать это. Информировать вас надлежащим образом - мой долг. Долг не всегда приятный - он не был таковым последние несколько месяцев. Однако на сей раз я почти доволен. - Вэллери помолчал, потом заговорил вновь неторопливо, размеренно: - Это наша последняя операция в составе флота метрополии. Через месяц, Бог даст, мы будем на Средиземном. "Молодец, - подумал Николлс. - Подсласти пилюлю, намажь пожирнее!" Но Вэллери и не думал этого делать. - Но прежде всего, джентльмены, надо сделать свое дело. И дело нешуточное. Мы опять идем в Мурманск. В среду, в 10.30, севернее Исландии состоится рандеву с конвоем из Галифакса.