Мёрфи не стала ходить вокруг да около.

- Это может быть одной из Бьянкиных разборок?

- Нет, - сказал я. - Если только она не повздорила с человеком-колдуном. Вампир, даже вампир-колдун ни за что не устроит ничего подобного за пределами Небывальщины.

- Но она могла конфликтовать с человеком-колдуном?

- Не исключено. Но на нее это не похоже. Она не так глупа, - я не стал говорить Мёрфи о том, что стараниями Белого Совета вампирам, trifled со смертными магами, не удается прожить достаточно долго, чтобы успеть проболтаться об этом. Я вообще не рассказываю обычным людям о существовании Белого Совета. Еще не время. - И потом, - добавил я, - если кто-то хотел навредить Бьянке, напав на ее девиц, ему стоило бы укокошить девушку, оставив клиента целым и невредимым, чтобы тот разболтал об этом всему свету. Это нанесло бы куда больший ущерб ее бизнесу.

- Гм, - только и сказала Мёрфи. Я не убедил ее, но она записала все мои соображения.

- Кто был мужчина? - спросил я.

Пару секунд Мёрфи молча смотрела на меня.

- Томми Томм, - сказала она, наконец, ровным голосом.

Я удивленно посмотрел на нее: имя мне ничего не говорило.

- Томми Томм, - повторила она. - Телохранитель Джонни Марконе.

Теперь во всем этом забрезжил какой-то смысл. "Джентльмен" Джонни Марконе оказался царем горы после того, как семья Варгасси сошла на нет в результате внутренних междоусобиц. Департамент Полиции видел в Марконе блаженную передышку после долгих лет безжалостной борьбы и кровавых поединков с Варгасси. Джентльмен Джонни не позволял у себя в организации никаких эксцессов и очень не любил, чтобы в городе орудовали независимые одиночки. Карманники, медвежатники и наркодилеры, не входившие в его команду, или каким-то образом меняли свои убеждения и пристраивались к нему под крылышко, или просто исчезали, и больше о них никто ничего не слышал.