Неровная стена обрывалась, подходя к воде. За ней лежали здания, брошенные корабли и сходни, которые по крайней мере вели на полутвердую землю. Перед заливчиком был устроен тройной причал, выходящий на достаточно глубокое место. Очевидно, построенный для судов с глубокой посадкой, сейчас он стал почти непригодным для использования. Маленькие суда и баржи плавали у берега или лежали на огороженном стеной пляже. Они казались единственным средством, с помощью которого можно выйти или войти на огороженную территорию, так как в стене не было ворот.

Направившись прямо к огороженному участку, гондольер осторожно подвел лодку к пристани, протянувшейся вдоль грубого деревянного дока. Ездигерд поднялся со своего места и ступил на дощатый настил. Выждав мгновение, он жестом приказал моряку следовать за ним. Слуга, хоть и с очевидной неохотой, присоединился к принцу, спустившись с пристани на бревенчатую дорожку, которая вела через сырую, вонючую грязь к грубым деревянным хижинам.

Когда они приблизились к строениям, из дверного проема самой большой хижины неожиданно появился высокий темнокожий человек в белых одеждах. У него была круглая, бритая голова.

— Ах, Принц, вы прибыли взглянуть на мою мастерскую! Я приветствую вас с гордостью смиренного ремесленника… — Человек отвесил вежливый, но скупой поклон. — Хотя вы должны знать, что мне больше по сердцу обсуждать ваши дела у вас во дворце.

— Приветствую тебя, Кроталус. Я предпочитаю, чтобы было как можно меньше свидетелей и сплетен о наших встречах. — Ездигерд внимательно посмотрел на моряка. — В любом случае мне не терпится первому увидеть вашу работу и расширить свои познания в науке. От ваших успехов зависит, что я стану делать дальше.