Тихо вокруг, сопки покрыты мглой.

Вот из-за туч блеснула луна,

Могилы хранят покой…

Вальс На сопках Маньчжурии наплывал, кружа голову. Очень хотелось пить…

— Товарищ капитан! — окликнул его встревоженный голос шофера.

Артемьев очнулся, вытер ладонью лоб.

— Что случилось?

Из середины колонны доносился какой-то шум. И вот уже в свете фар появилось несколько бойцов, громко переговаривавшихся и подталкивающих кого-то впереди себя. Капитан шагнул им навстречу.

— Вот, товарищ капитан. Вертелся около машин. И черт его знает, как он здесь оказался! Требует командира… Говорит, русский, — доложил старшина, выталкивая вперед парнишку лет шестнадцати в стареньком, не по росту, пиджачке. Фары слепили ему глаза, и он жмурился, стараясь прикрыть их рукой.

— Русский?! — переспросил капитан, с любопытством его разглядывая: тонкие черты лица, длинные нервные пальцы, холодноватые серые глаза.

— Русский, — парень, наконец, повернулся так, чтобы свет не бил ему в лицо, и в то же время весь он хорошо был виден капитану.

— Из эмигрантов?

Откуда еще ему здесь взяться, — с досадой подумал Артемьев, задавая этот ненужный, в сущности, вопрос.

— Да.

Вокруг зашумели бойцы. Петров, пулеметчик, первым обнаруживший шпиена, скрипнул зубами.

— У, контра! Беляк, мать твою… — сплюнул его второй номер.

— Да какая он контра, братва! — неожиданно вступился старшина. — Пацан совсем. Он же здесь родился. Виноват разве, что родители аж сюда додрапали…

Капитан, хмуро взглянув на бойцов, оборвал: