- А за это я должен Марину сдать? Это вы не смешите. Ее вам не получить.

- Мои люди выследили её.

- Хватит мне мозги компостировать. Откуда вашим ищейкам было знать, что у неё в доме открыли второй подъезд.

- Ну и лексикончик у тебя. Подъездный ребенок, наверное. Впрочем, все забываю, что ты прямо с поля брани. Из народа, так сказать, плоть от плоти. - Он вздохнул, с сожалением посмотрел на оставшуюся половину сигареты и решительно вмял её в пепельницу.

- Надо бороться - вредная привычка, - пояснил он. - А вообще-то, вы правы. Следили, к сожалению, не мои "ищейки", а ваши опера. А их примитивные мозги, как вы понимаете, - язвительно кивнул он мне, - привыкли к задачам попроще: пьяным карманы подчищать, да подростков арестовывать. Если всю жизнь подъезд заколочен, так какого рожна он будет открыт? Так кажется у вас и вам подобным происходит мыслительный процесс? Мои "ищейки" - с кем поведешься, - уже и я ваш лексикон перенял, - так вот, мои люди уже по незнанию города все бы выходы проверили. Так куда она отправилась?

Я промолчал. Он меня начал утомлять своим словоблюдием. Попадались мне уже такие вот аристократы, привыкшие строить из себя представителей высшего общества, а сами, небось, в сакле, на циновке воздуха первый раз глотнули. Кроме того, мы с Мариной договорились, - пока я буду отвлекать огонь на себя, она должна будет сесть на электричку до Москвы. А через некоторое время, по объявлению в газете...

- Вы всегда такой неразговорчивый? - спросил Кулагин с неподдельным интересом.

- После общения с вашей бандой.

- Вы мне льстите. Однако, я вижу, что вы мне неверите. Может, все-таки, надеетесь ускользнуть? Или надеетесь на ваш "самый гуманный суд в мире"? Н-да, - стойкий оловянный солдатик. Будешь стоять до конца, потому что таковы правила чести. Видимо, эти два мира существуют физически, я имею в виду мир толпы и мир вождей. Одна половина выполняет свой долг, а другая создает критерии долга. Впрочем, вам этого не понять, вы из другой половины.