– Ты вот имп. Почему ты живешь среди маньяков? Оги нервно поежился.

– Дружочек, надеюсь, ты не слишком громко произнес это слово. А потом, не нужно задавать таких вопросов.

– Извини, не подумал.

– Со мной все в порядке. Думай лучше о своих делах…

– Пока джотунны не оторвут мне думалку, – закончил Рэп, – именно это я и имел в виду.

– Все равно, не спрашивай. Если ты не джотунн и живешь здесь, то по единственной причине: это место приятнее, чем государственная тюрьма. Ну же, вперед, парень, – жизнь прекрасна! Простор и свобода. Женщины? В тюрьме у тебя не будет самой завалящей, если ты не сказочно богат. Наслаждайся!

Но если говорить об Оги, то все это было ложью. Он был чист перед законом, а в Дартинге жил просто потому, что любил море и моряцкую жизнь. Единственная сложность заключалась в том, что сказать об этом было труднее, чем приписать себе преступное прошлое. Он знал, что его дед погиб, когда джотунны разрушили Колвейн, отец его родился уже после смерти деда. Хотя в семье никогда не обсуждалась эта тема и Оги был приземист и крепок в кости, как все импы, но он был совершенно уверен, что в нем четверть джотуннской крови. Если сказать об этом, то его положение в Дартинге и среди команды «Танцора гроз» значительно поднимется, зато увеличится риск, а уж насмешкам конца не будет. Оги не чувствовал себя настолько джотунном, чтобы веселиться по этому поводу.

– Все они маньяки, – буркнул Рэп. – Взять хотя бы Кани: все время рыщет, с кем бы стравить меня, чтобы я подрался. Зачем, о Господи? Я же показал, что могу за себя постоять.

Оги потыкал рыбу кончиком ножа. Ему не хотелось развивать эту тему, а юноша и не думал напиваться.

– Все-таки разница здесь есть.