Вскоре после того, как караван вышел из Араккарана, Яртия родила сына, здорового и крупного малыша. И теперь, когда грудь налилась молоком, фигура стала изумительно женственной. Конечно, этого никто не видел, да и не мог видеть, кроме самого Четвертого. Он был уже немолод и абсолютно предан красавице жене, родившей ему сына, тогда как ее предшественницы сумели нарожать только кучу дочерей. Немудрено, что Яртия будоражила воображение Иное.

Стоя на коленях на коврике перед палаткой, Яртия разжигала жаровню. Неотличимая в широких одеждах от других женщин, она с удивлением взглянула на посетительницу, ибо в это время женщине полагалось поторапливаться с ужином для своего голодного, вспыльчивого, разгоряченного мужа.

- Госпожа Хатарк? - с уважением промурлыкала Яртия.

Этим именем, которое выбрал ей Азак, называли Иное во время путешествия. И оно было, несомненно, лучше, чем то, которым он наградил Кэйд, - временами зловещая ухмылка молодого султана скрывала беспощадный юмор.

Госпожа Хатарк не придумала заранее, что сказать. Она пробормотала что-то вроде приветствия, потом решила сесть. И скованно опустилась на коврик.

Удивление Яртии переросло в подозрительность. Она произнесла традиционное приглашение целиком, начиная от "Вы оказали честь дому моего мужа..." и кончая предложением воды. Иное отказалась от воды.

- Я пришла узнать, - начала она, вспоминая старательно заученный хабасский акцент, насаждаемый в Кинвэйле, - собираетесь ли вы вечером в баню?

Яртия выпрямилась и поглядела на посетительницу немигающими красными глазами.

- Охотник на Львов настаивает на этом. Он очень требовательный муж.

- Это хорошо... но я совсем не то имела в виду. Я думала про тали. Ты будешь сегодня играть в тали?