— Михаил Владимирович, у меня нет ни времени, ни сил, чтобы окончательно утихомирить мятежный Петроград, не говоря уже о восставшем Кронштадте. Внутренние волнения окончательно улягутся, едва мы одержим крупную победу. Если же мы проиграем врагу внешнему, то… То я не позавидую нашей участи, милейший Михаил Владимирович.

Воцарилась тишина, которую даже перестук колес не мог отогнать прочь. Родзянко обдумывал слова Кирилла — те перекликались с мыслями самого премьера. Стране нужна была победа, во что бы то ни стало — в ином случае фонари всей империи рухнули бы под тяжестью повешенных «аристохратов» и «офицерьев». Но — что делать?

— Но — что делать, Кирилл Владимирович? Что делать? Разброд и шатание, дезертирство, недостаток пропитания, нехватка рабочих рук, сбитые с толку полиция и городничие… Все это не решить, выиграв сражение-другое. Мой великий предшественник в подобном случае говорил, что проблему нельзя разрешить — ее нужно разрешать… И я не вижу…

Регент (о, как непривычно звучало!) перебил премьера:

— Когда-то маленькому капралу, в молодости большую часть времени посвящавшему отпускам, нежели службе, говорили примерно то же самое. Но он смог перешагнуть через Аркольский мост, не поклонился австрийской картечи. Этот человек пошел вперед, а за ним устремилась и вся страна. И я надеюсь, как страстно я желаю надеяться на то, что сейчас мы сможем перейти свой Аркольский мост. Мы победим и австрийцев, и немцев, и турок, и болгар. Мы победим. А как — я уже знаю. Позвольте мне, Михаил Владимирович, решить наши проблемы — с вашей помощью, естественно, без нее мне не справиться. Да, между нами прежде были натянутые отношения, но теперь иное время, иное дело. Сейчас всем группам, группировкам и группировочкам предстоит забыть о различиях своих убеждений и найти нечто общее. И это общее — великая Россия. Помогите мне, встаньте рядом со мною — и мы победим. А нет… Что ж… Петроградская трагедия повторится в масштабах всей страны.