А Николай все смотрел и смотрел на Кирилла, и невозможно было понять, осуждает или благословляет бывший самодержец нынешнего регента…

— Это оперетка, у регента нет корней, поэтому недолго длиться представлению, — донесся до Кирилла приглушенный шепот.

Как мог ответить на это регент? Только улыбнуться, широко, от всей души. Разве что пока на лице расцветала улыбка, в глазах разгоралось пламя: предстоял первый настоящий бой за контроль над армией. И сегодня должно было решиться: стать новому режиму кратким фарсом с трагикомичной развязкой — либо же долгой эпопеей с «открытым» финалом.

«Пусть смеются и зубоскалят, пусть! А я просто сделаю то, что должен — и будь что будет», — держа в голове этот славный девиз, Кирилл наконец-то взял слово.

Это совещание штаба было первым в своем роде: регент настоял на присутствии министров, штатских! Сизов хотел, чтобы с этого дня правительство и армия шли рука об руку, напрямую говоря друг другу о своих потребностях, бедах и удачах. Пока, судя по всему, задуманное не получалось вовсе.

Кирилл вглядывался в лица собравшихся. Интересно, что они о нем думают?

Генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев. Какие мысли можно было прочесть в узких, умных, наблюдательных глазах, прятавшихся сейчас за крохотными стеклышками очков? Вряд ли узнаешь: он редко говорил все, что думал, даже боевым товарищам. Некогда сражавшийся под командованием Скобелева в Русско-турецкую, занимавшийся составлением планов развертывания в будущей войне, преподаватель истории русского военного искусства, профессор, сторонник сильной, дееспособной армии — он не видел иного шанса спасения ее, кроме отречения Николая от престола. А теперь, терзаемый одной из многочисленных болезней, уставший, только-только начинающий осознавать все бремя «делателя королей», Михаил Васильевич ушел в себя, внутрь, в размышления и переживания. Или, быть может, уже составлял стратегию взаимоотношений с регентом?