Рбит не был уверен, успел ли стервятник его заметить. Он спрятался не из-за боязни этой встречи, напротив — он надеялся, что птица опустится на землю, может быть, где-то невдалеке… Распушив хвост и взъерошив шерсть на загривке, прижав уши, он готов был отложить на потом все свои дела; он мог весь день, а может быть, дня два или три кружить по окрестностям и караулить, лишь бы вонзить когти в пернатую тварь. Он ненавидел стервятников изо всех сил — как и любой кот.

Без каких-либо на то причин.

Птица, несмотря на необычайно зоркие глаза, похоже, не заметила распластавшегося на земле врага, поскольку спокойно продолжала описывать большие круги, явно в поисках поживы. В Тяжелых горах дичи было очень мало, так что мало было и падали. Рбит никогда не задумывался о том, как живут немногочисленные племена стервятников, обходящиеся без всего, что было необходимо человеку и даже коту. Крылатые разумные жили так же, как и их предки, нуждаясь лишь в пище.

Однако им не хватало даже ее.

Невдалеке виднелась рощица карликовой горной сосны. Растительность в Тяжелых горах была столь же редка, как и дичь, а сами травы, мхи, кусты и деревья мало напоминали те, что можно было встретить в других частях Шерера. Все это научилось питаться одной лишь водой, ибо она в Тяжелых горах имелась в избытке: кривые сосенки оплетали корнями скалы в таких местах, где трудно было заметить даже следы почвы…

Рбит, в соответствии со своей кошачьей натурой, нисколько не удивлялся подобным чудесам. С полнейшим безразличием он воспринимал мир таким, каким его застал, и ему даже в голову не приходили вопросы «что» и «почему». Он наблюдал за рощицей, поскольку стервятник, описывая круги, иногда исчезал за кронами деревьев… Когда это произошло в очередной раз, кот, словно пружина, выскочил из своего укрытия среди скал и помчался вперед, будто его преследовали все имперские легионы, вместе взятые. Достигнув рощи, он скрылся в гуще каких-то рахитичных зарослей. Здесь стервятник не мог его увидеть.