Рей, заметив, что Ким загрустил, перестал усмехаться и почти ласково сказал:

– Понимаю, братец, тебе и так непросто в монастыре, а тут еще старец… Не сдавайся! Всё это лишь вопрос времени и привычки.

– Просто ты совершенно другой человек, – проворчал Ким. – Даже странно, что нас всё еще принимают за братьев – кажется, двух более несхожих людей не найти. Ты создан для монашеской жизни, это ясно. А я…

– Однако старец Чумон выбрал именно тебя. Ты не понимаешь, какая это честь. Старцу уже больше ста лет, а он прежде всегда отказывался взять ученика, как его ни уговаривали. Честно сказать, я не понимаю причин его выбора. Если только он в самом деле нас сослепу не перепутал…

– Конечно, перепутал! Надеюсь, до старца это тоже скоро дойдет.

– Знаешь, главное, что ты здесь, на Каменной Иголке, а остальное не важно.

– Я просто брал пример с тебя.

Рей добродушно улыбнулся.

– А я думал, что ты был увлечен, так же, как я. В ту пору я искренне считал, что судьба монаха – это предел мечтаний для кого угодно.

– В ту пору? А сейчас, через десять лет, ты так не считаешь? – с любопытством спросил Ким. – Вот еще, давно хотел тебя спросить – ты добился того, чего хотел?

Рей задумался.

– Да, – сказал он, взвешивая каждое слово. – Монастырская жизнь изменила меня, и, смею надеяться, к лучшему. Я узнал о таких вещах, о которых раньше и понятия не имел. Прежние цели теперь кажутся мне наивными и нелепыми.

– И бессмертие тоже? – удивился Ким. – Ведь твоя главная цель была – стать бессмертным?