– Вроде бы, нет.

– Подожди, время покажет…

Неожиданно Чумон умолк и остановился. Несколько мгновений они стояли неподвижно. Тишину нарушало только жужжание насекомых.

– Тигр? Он рядом? – прошептал Ким.

– Нет. Но он здесь проходил, – негромко ответил Чумон. – Сегодня на заре. Да видишь, вот его след.

Ким с сомнением поглядел на небольшую вмятину в земле, которая могла быть чем угодно, в том числе и тигриным следом.

– А сейчас мы посмотрим, куда он пошел дальше, – пробормотал скитник, становясь на четвереньки. – Смотри внимательно… в следующий раз будешь искать сам…

Старик прищурил глаза, крылья его носа по-звериному зашевелились. Лицо старца неуловимо изменилось: вроде бы все по прежнему, но Киму почему-то стало неприятно и даже жутковато смотреть на него. Верхняя губа старца приподнялась и задрожала. Дыхание стало громким и хриплым, больше напоминающим негромкое рычание. Ким отвел глаза, опустил взгляд и вдруг тихо ахнул, быстро отступил на шаг. Он совершенно отчетливо увидел: ладонь Чумона, накрывшая след, превращалась в тигриную лапу. Ким моргнул, прогоняя наваждение, но лапа не исчезла. Темно-рыжая шерсть, черные кривые когти…

– Перестаньте! – вырвалось у Кима. – Не надо!

Чумон с недовольным видом обернулся и выпрямился. Когтистая лапа плавно перетекла в сморщенную ладонь. У Кима мурашки побежали по спине. Нет, это непохоже не видение!

– Что «не надо»? Как ты смеешь мне мешать!

– Вы… вы меня оборотничеству учите?

– Балда, – устало заявил Чумон, вставая на ноги. – Подражание животному не есть оборотничество. Ты осваиваешь и подчиняешь себе звериное начало, а не оно подчиняет твой разум и волю. Помнишь цаплю? У зверей есть чему поучиться. У них нет разума, но любой зверь от рождения умеет пользоваться своим внутренним источником силы лучше, чем самый опытный монах. Ты видел – точнее, не успел увидеть, – совершенное подражание животному. Кстати, тебе предстоит освоить это умение.