Взяв свечу, они вышли в коридор. Там царила абсолютная тишина. Бледный огонек свечи жалко мерцал и в густой темноте выглядел сиротливо.

— Ни слуг, ни гостей, — прошептал Соломон Кейн. — Странный дом. Как он называется? Немецкие слова трудно выговорить. Проломленный череп? Подходящее название.

Они пошарили в соседних комнатах в поисках щеколды, но ничего не обнаружили.

Наконец, они оказались у последней комнаты, запертой на мощный засов, упирающийся концом в дверной косяк. Они убрали тяжелый дверной брус и заглянули внутрь.

— Здесь должно быть окно; но его нет, — прошептал Кейн. — Смотрите!

На полу виднелись темные пятна. Стены и пустующую кровать изрезали глубокие зарубки, всюду валялись щепки. Помещение было обставлено с той же скупостью, что и их собственное.

— Здесь убили человека, — печально заключил Кейн. — А вон там еще щеколда.

— У вас цепкий глаз, — отметил француз.

Часть стены отъехала назад, и Гастон тихо вскрикнул. Они склонились над тем, что лежало на полу потайной комнаты.

— Скелет человека, — задумчиво произнес Гастон. — Ноги прикованы к полу. Похоже, его уморили голодом.

— Нет, — решил Кейн. — Череп расколот… Кажется, у хозяина был повод назвать постоялый двор именно так. Тот несчастный, без сомнения, как и мы — бродяга, угодивший в ловушку.

— Весьма вероятно, — хладнокровно согласился Гастон. Он попробовал сорвать тяжелое железное кольцо на конечности скелета. Кольцо не поддалось. Тогда француз достал саблю и перерубил цепь, соединявшую кольцо на ноге с кольцом, ввинченным в бревенчатый пол. Для этого требовалась немалая сила, но Л'Армон справился с одного удара.

— Зачем приковывать мертвеца? — пожал плечами француз. — Зачем тратить большую цепь? — и он с иронией обратился к белеющей груде костей. — Мсье, я дарю вам свободу. Вы можете убираться, куда пожелаете!