Он долго рассказывал, а Аоза еще и угощала меня каким-то странным вкусным напитком. Я могу только общую, что ли, картину нарисовать, осветить вопрос в основных чертах, как выражается наша Кефира. Так вот, Аоза с отцом жили за сотней галактик, куда обычным путем и за миллион лет не добраться. Мир их был чем-то похож на нашу Землю и в то же время совсем-совсем не похож. Иванов показывал мне всякие картины, они возникали прямо в глубине розового тумана, приближались, окружали со всех сторон, и я словно стоял, вернее, сидел на зеленом лугу, а вокруг росли большие цветы с ярко-красными круглыми лепестками. Рядом тек ручей и сквозь прозрачную воду видно было голубое песчаное дно, и копошились там, на дне, какие-то смешные существа, а за ручьем возвышался холм, утыканный желтыми кустами, суетились возле них птицы, похожие на черные шайбы, и на вершине холма плотной желтой стеной стояли деревья, и стволы их смахивали на вопросительные знаки. Голубое небо над деревьями казалось совсем земным и даже облака были нашими, пушистыми, похожими на клочья ваты. Только вот трава на лугу закручивалась жесткими на вид спиралями и ярко-красные лепестки цветов медленно сжимались в плотный бутон, затем внезапно распахивались, открывая плоский золотистый диск, и снова сжимались... И три больших гладких камня у ручья были какого-то ненормального фиолетового цвета, и поверхность их начинала время от времени ходить волнами.

Потом я очутился в каком-то другом месте. Вокруг мчались в разные стороны большие радужные шары, проваливались под землю и улепетывали в голубые небеса, а за широкой серой полосой, похожей на асфальт, покачивались под ароматным ветерком желто-зеленые полутени повыше, пожалуй, нашей девятиэтажки, с шорохом валились на один бок, упруго распрямлялись и падали в другую сторону, и снова распрямлялись, так что кружилась голова... Дома это были, что ли, только уж очень странные дома, хотя хорошо, конечно, что есть всякие странности за миллион звезд от моей Земли. Временами в голубом небе расплывались зеленые пятна, я их еще у ручья заметил, и сверху доносился противный вой.