Разочарованный, я вновь опустился на сиденье. Теперь девушка сидела ближе, но молчала. Несколько минут я следил за борьбой крепко сложенной девушки в маске с жилистым и тоже замаскированным противником. Его попытки атаковать напоминали движения паука-самца.

Я повернулся, глядя на свою спутницу.

- Почему эти трое хотели вас убить? - резко спросил я.

Отверстия ее маски были устремлены на экран.

- Потому что ревнуют, - прошептала она.

- А почему они ревнуют?

Она по-прежнему не смотрела на меня.

- Из-за него.

- Кого?

Молчание.

- В чем вообще дело? - спросил я.

Она все так же не смотрела в мою сторону.

- Послушай, - весело сказал я, меняя тактику. - Ты должна мне что-нибудь рассказать о себе. Я даже не знаю, как ты выглядишь. - Полушутя я поднес руку к ее шее, и тут же последовал быстрый удар. Я отдернул руку, чувствуя резкую боль: на тыльной стороне ладони виднелись четыре маленькие точки, из одной уже сочилась тонкая струйка крови. Я взглянул на ее ногти и заметил, что на них надеты остроконечные серебристые наперстки, которые я принял за лак.

- Мне очень жаль, - услышал я ее голос. - Ты меня так испугал. На мгновение мне показалось, что...

Она наконец повернулась в мою сторону, шуба ее распахнулась: под нею было вечернее платье в стиле критского Возрождения - кружева, поддерживающие груди, но не закрывающие их.

- Не злись, - сказала она, обнимая меня за шею. - Сегодня ты был великолепен.

Мягкий серый бархат ее маски касался моего лица. Сквозь кружева высунулся влажный теплый кончик языка и прильнул к моему подбородку.

- Я не злюсь, - ответил я. - Просто удивлен и хочу тебе помочь.

Такси остановилось. По обе стороны улицы виднелись черные отверстия окон с торчащими в них осколками стекла. В туманном пурпурном свете я заметил несколько оборванных фигур, движущихся к нам.

- Это движок, - пробормотал водитель. - Приехали. - Он сидел сгорбившись, неподвижно. - Плохо, что это случилось именно здесь.