Арса выгнуло дугой, изо рта его вырвался хриплый вопль.

– Ага, отлично. Давай еще!

Ко второму разу Арс оказался готов и даже не заорал, хотя ощущения были такие, словно его изо всех сил ударили раскаленной сковородой по затылку, по почкам и по пяткам.

Но на этом пытки не кончились. В рот протиснулось что-то скользкое, оказавшееся тонкой трубочкой. Из нее закапало нечто, по вкусу напоминающее желчь бешеной коровы. Горло обжигало, но Арс глотал, дабы никто не заподозрил, что он ощущает этот мерзкий вкус.

– Ну вот, теперь он у нас точно не помрет, – удовлетворенно сказал первый голос.

– Ага, – поддакнул Петруньо.

Арс был в этом совершенно не уверен. От всего, что сделали с ним, он почувствовал себя на самом деле больным. Тело ломило, мускулы подергивались, ныл желудок, которому не нравился раствор на жабьих крылышках, а в голове что-то мерзко ворочалось.

Сознание, напуганное потрясениями, начало меркнуть.

Когда Арс очнулся, его уже выволокли во двор. Приоткрыв глаза, Топыряк обнаружил рядом участливо глядящую на него лошадиную морду. Ее красно-белый цвет наводил на мысль о том, что начались кошмары.

Глаза пришлось закрыть.

Носилки с Арсом куда-то закинули, потом толкнули с такой силой, что они во что-то врезались. На живот студенту упало нечто большое и угловатое.

– Осторожнее! – сказал Петруньо сердито. – Если пациент без сознания, то это не повод, чтобы над ним издеваться!

– Да мы случайно, – без особого раскаяния пробурчал кто-то голосом гулким, как хохот в пещере.

Послышался щелчок от удара хлыстом, и карета, задрожав, сдвинулась с места. Колеса ее издавали такой громкий и пронзительный скрип, что его можно было использовать для поднятия мертвых – труп не выдержал бы подобного насилия над собственными ушами.

Вероятно, за Топыряком по ошибке прислали реанимационную Скорую.