Факел погас. Краска Пуха несло по тоннелю, крутя и вертя, точно веточку в бурном потоке. Единственное, что оставалось ассенизатору, – молиться, и он истово шевелил губами, надеясь, что обращение дойдет до Влимпа даже из подземелья, заполненного вонючей грязью.

Дворец мэра слегка тряхнуло. Пошатнулась стоящая в углу кабинета статуя, изображающая главу города в полный рост. С обнаженной лысиной и вытянутой рукой, в которой была зажата кепка, он выглядел очень вдохновенно.

Сказать, что скульптор польстил, – значило не сказать ничего.

– Это еще что? – недоуменно спросил Мосик Лужа. Советники дружно, словно отряд дрессированных макак, пожали плечами.

– Так вот, – продолжил мэр прерванную мысль. – Нам нужно убедить горожан, чтобы они выбрали меня снова! Как это сделать?

– Напомнить о благих деяниях, свершенных вами, господин мэр, – сказал советник, отвечающий за благоустройство городских улиц. Попал он на это место благодаря тому, что был двоюродным братом жены Носика Лужи, а подведомственные ему улицы посещал редко, находя это занятие ужасно скучным.

– Хорошая мысль. Надо бы только вспомнить эти благие деяния. Ну-ка, напрягите память!

– Э...

– Ууу-

– Мда...

– Ну...

Изданные советниками звуки отличались разнообразием, но не информативностью. – Вы что, говорить разучились? – багровея, спросил мэр. Зрелище было устрашающее: шаровидная голова наливалась кровью, словно брюхо комара.

– Мы упразднили налог на ношение оружия, – вспомнил кто-то.

– Но ввели три других: на солнце, воздух и воду! – Глагол Пис грустно кивнул. – И наши противники об этом не умолчат...

– Поставили много статуй, которые украшают город! – обрадованно воскликнул двоюродный брат мэрской жены.

– И мешают проезду., – Глагол Пис был безжалостен. Он хорошо понимал, что Мосик Лужа куда умнее, чем выглядит, а беспощадностью может поспорить с акулой, и что советники, которые сейчас предлагают ерунду, в награду получат вовсе не мешок золота.