спину.

- Александр Борисович! - донеслось с той стороны, потом слова перешли в кашель, и я снова побежал.

Они были здесь, за пожарной машиной, сидели кто на чем. Любовь Николаевна с Ксюшей, Вероника, Марина, Антон… Дети галдели, а я выхватывал взглядом то одного, то другого и едва узнавал. Аркадий, Света, Мишка… А где же? Ну да, конечно, и Степка. Неужели все? Двойняшки Леня и Маргарита, Димка, второй Димка и Настенька, Коля, Никитушка, Маша и Игорек. Все!

- Вы успели! - выдохнул я, проглотив комок в горле. - Слава Богу, вы успели выйти!

- Не совсем. - Любовь Николаевна снова закашлялась, и Ксюша погладила ее по руке. - Когда Коля прибежал и сказал: «Любовь Ни-колавна, там что-то горит», по лестнице на первый было уже не спуститься. Потом пока я всех собрала… Эта вот… - она качнула Ксюшу на руках… - негодница… забралась под кровать и надышалась дымом. Разве можно? - Девочка шмыгнула перепачканным сажей носиком. - В общем, к тому времени, как я ее вытащила, пожарная лестница тоже была в огне.

- Как же вы выбрались?

- Нас вывел Андрей.

- Как? Как Андрей мог вас… - Я остановился, так как понял, что иначе начну заикаться.

Любовь Николаевна посмотрела мне в глаза.

- Александр Борисович, я не знаю. Я - педиатр и… я не знаю. Он прижал к лицу свой рисунок, а потом сказал…

- Какой… Какой рисунок?

- Из вашего кабинета. Вы уехали, а Андрюшка очень просил принести рисунок. Еле нашла его в пакете, среди газет. Так вот, прижал к лицу рисунок и сказал: «Идемте за мной». И все пошли - на кухню. Там Андрей сказал: «Откройте окно», и…

- Это я открыл, - влез в разговор Сергей. - Ничего, что без спроса?

И ойкнул, когда я схватил его за худое плечо и притянул к себе. От подростка пахло страхом и табачным дымом. Пальцы правой руки сами сжались в кулак… потом разжались.

Я отпустил его. Сказал только: