- Почему не спишь? - шепотом спросил я.

- Не хочется, Александр Борисович, - просто ответил он. Я подошел вплотную.

- А что рисуешь?

- Погодите! - Андрюшка совсем уж навис над табуреткой, плечом загородив от меня свое творение. - Я почти дорисовал, осталось чуть-чуть.

- Ладно-ладно, я подожду. - Я отвернулся к окну. - Смотри с кровати не упади. - Минуту спустя спросил: - Все?

- Совсем почти уже все, - пообещал маленький художник. - А теперь, пожалуйста, наклонитесь чуть-чуть. Только не подглядывайте! Спасибо… - Я ощутил прикосновение теплых и наверняка не самых чистых пальцев к моему лицу. - Мне нужны взрослые брови,

- пояснил он. - Теперь считайте до трех и можете смотреть.

- Раз, два, три, - послушно произнес я, но открыл глаза чуть раньше, поэтому успел увидеть, как перепачканный в гуаши указательный палец уткнулся в середину листа, а кисточка сделала два уверенных мазка - слева и справа от него.

И хорошо, что раньше. Эти «раз, два, три» помогли мне собраться с духом. И когда Андрюшка протянул мне листок со словами: «Ну как?», вздрогнул только я, но не мой голос.

- Хорошо.

- Правда? - Андрюшка запрокинул лицо и неуверенно улыбнулся.

- Правда. - Я положил ладонь на его затылок, машинально отметив, что пора уже приглашать парикмахера, опять обросли мальчишки. Потом покосился на Мишку со Степкой, которые уже пару минут давились беззвучным смехом, и специально для них твердо повторил:

- Очень хорошо.

- Как у Него?

- Почти, - уклончиво ответил я. - Надо будет еще потренироваться. Кстати, что… кто это на рисунке?

- Разве непонятно? - удивился Андрюшка. - Это Христос.