– Твоя мудрость достойна украсить любое книгохранилище, о Непобедимая соседка Бруня, – пропела Гуль-Буль-Тамар. Она кивнула несчастному, уже получившему одну выволочку при первом прочтении послания, и тот продолжил:

– Повелеваю… – прохрипел он, пытаясь вдохнуть.

– Этот помет шакала; оскверненный сожительством с обезьяной, смеет повелевать! – возмутилась Гуль-Буль-Тамар, вскакивая с подушек.

Несчастный мулла сжался, но принцесса вспомнила совет гостьи и снова уселась на подушки.

– Повелеваю собрать все драгоценности, все золото, все богатство, что имеется во Фрезии, и под охраной солдат Брунгильды Непобедимой отправить в мою казну, – блеял чтец. – Признать меня законным и единоличным правителем Фрезии и всего Иномирья, а себя – моими рабами.

– И этот чирей на седалище старого ишака называет себя законным?! – снова завопила темпераментная восточная красавица, вскакивая с подушек. – Да он так же достоин называться законным, как незаконный сын ифрита, прижитый от связи с пустынной черепахой!

– Томка, не перебивай!!! – рявкнула, рассердившись, Брунгильда.

Гуль-Буль-Тамар знала, что соседка может не раздумывая ударить – Брунгильда это делала машинально, – и уселась на место, недовольно насупившись. Она подобрала под себя длинные стройные ножки, укутанные в полупрозрачную, мерцающую ткань шаровар, скрестила руки на сверкающей драгоценными камнями кофточке, нахмурилась и недовольно засопела. Но больше не перебивала, поэтому слуга дочитал послание без помех.

– В случае неповиновения я осушу все колодцы, фонтаны, озера, лужи и прочие водоемы. Также намерен снова превратить всех мужчин в стране в женщин, чем лишить правительницу Фрезии – уже бывшую – гарема. Единоличный и единовластный правитель Тентогль, – проблеял чтец, жалея о том, что все на свете когда-нибудь кончается и письмо тоже кончилось, а значит, избиение неизбежно.