С крыльев на Ганса строго взирали круглые желтые немигающие глаза. Ганс так и замер в холодной траве, но тут на него упала копна душистых, пахнущих листвой, волос. Сверху эти волосы были покрыты сверкающими паутинками – каждая тонкая нить ловила солнце и отвечала переливами радуги или чистейшим серебром. Затем показалась рука, и из-под волос вынырнуло женское лицо, молочно-белое, с пухлыми губами. Такими губами хорошо пить березовый сок прямо из ствола, а еще – слизывать с них капельки меда. Длинные волоски бровей были украшены крошечными заколочками в форме бабочек – не менее десятка на каждой брови.

– Ох! – только и вымолвил Ганс и снова без сил повалился на траву.

Фея пощекотала ему нос длинной травинкой.

– А ну-ка, – велела она, – рассказывай мне что-нибудь интересное.

– Э-э… – замычал Ганс в некоторой тревоге. – А кто ты?

Крылья шумно развернулись. Теперь глазки смотрели еще строже. Ганс разглядел синий зрачок.

– Меня зовут Изабур, – сказала фея.

– Меня – Ганс, – представился Ганс и тотчас поспешно добавил: – А мою невесту – Дагмар.

– Как интересно, – проговорила фея, укладываясь на траву рядом с Гансом. Ее крылья, наполовину сложенные, непрерывно двигались, то открываясь пошире, то почти смыкаясь. Волосы феи рассыпались по земле. В вырезе платья, за тонкими стеклянными бусами, видна была маленькая грудь, и это сильно смущало Ганса.

– У меня была подруга по имени Дагмар, – сказала фея задумчиво.

– А что с ней стало? – испугался Ганс.

– Полюбила одного человека и улетела к нему. А ты что подумал?

– Не знаю, – пробормотал Ганс. – Я всегда пугаюсь, когда говорят: «У меня была». Вот у меня была добрая матушка – она умерла.

Фея на мгновение полностью раскрыла крылья, а потом сжала их.

– Как тебя угораздило попасть в пожар? – спросила она.

– Это был пожар? – удивился Ганс.

Фея чуть повернула голову и с любопытством посмотрела на него.