– Пока нет. Водители упорно не сознаются. Говорят, что они приняли фуру уже груженной и внутрь не заглядывали.

– Дальше, – поощрил Федянин.

– Грузчики в один голос твердят, что загрузили машину согласно путевому листу, а в нем никаких наркотиков не значится.

– Еще что-нибудь?

– Директор автотранспортной фирмы Козлов, кстати, лично присутствовавший при погрузке, подтверждает слова рабочих. Но ясно же: кто-то из них врет. Или водители, или рабочие.

– И кто?

– Не знаю пока, товарищ полковник! – с некоторой мукой в голосе выдохнул Воронин. – Но не сам же груз там оказался!

– Конечно, не сам. – Федянин встал и прошелся по кабинету. Выглядел он почти как Рустам, с поправкой на дородность полковника и более выразительное лицо. – Только беда в том, майор, что доказать мы ничего не сможем. Вот если бы удалось перехватить наркоту на складе или в момент погрузки в каком-нибудь глухом уголке – тогда да. Поймите, несознанка для подозреваемых – единственный выход из положения. Или вы что, надеетесь, что виновники вдруг покаются и сами увеличат себе срок? Да и доживут ли они до конца этого срока? Судя по стоимости груза, там явно замешаны весьма серьезные люди, которые достанут и в тюрьме. Или вы сохраняете наивность и верите в людскую совесть и неизбежную кару всем преступникам? Нет, вести следствие, несомненно, надо, просто не стоит строить иллюзий по поводу его успешного окончания.

Воронин давно разучился верить. Однако знать, что некто, заслуживающий самой суровой кары, спокойно разгуливает на свободе, и ничего при этом не делать было выше его сил.

– Я все-таки поставил телефоны Козлова на прослушку. Пока ничего. – Последнее тоже было естественным. Кто после залета станет разговаривать по телефону о делах? – Проверяем весь список деловых партнеров Козлова, однако он настолько обширен, что зацепки так просто не найти. Да и рейсы фирмы весьма прихотливы. Несколько раз фуры даже заезжали в родной город Козлова, где он сам давно не живет, но квартиру по-прежнему держит.