Есть у мечты такое свойство – она дает нам надежду. Тем более – в молодости, когда еще не довлеет груз разочарований. А разве восемнадцать – не молодость? Хотя скажи так Орлову, мог бы обидеться. Ему еще хотелось стать взрослее…

…А перед обратной дорогой они все-таки пообедали. Конечно, ел в основном Аполинарий, а Александр лишь немного поковырял, но все равно, кто же считает съеденные куски?

– Ваше благородие! Там усадьба за лесом! – тихо – лес не располагал к громким голосам – доложил Трофимов.

Бывалый гусар находился в головном дозоре разъезда и был обязан докладывать обо всем, что повстречалось на пути.

– Французы есть? – коротко осведомился Орлов.

– Не видать.

– Что ж, заглянем, посмотрим. Может, узнаем что от хозяев, – без колебаний решил Александр.

Словно пытаясь наверстать месяцы вынужденного безделья, две враждующие армии непрерывно маневрировали, подтягивали оказавшиеся в стороне корпуса, пытались сойтись друг с другом в наиболее выгодном для себя месте в выгодное время. Но если о положении своих войск командование еще имело относительно верное понятие, то сказать, где стоит или двигается противник, оно не могло. Вот и посылались с обеих сторон разъезды легкой кавалерии, а то и целые партии в надежде хоть немного осветить местность. Чаще всего подобные вояжи заканчивались ничем, порой удавалось обнаружить врага, а иногда не просто обнаружить, а наткнуться на него в меньших силах и тогда даже немного пощипать. Или быть пощипанными самим в том случае, когда чересчур зарывались и из охотников превращались в дичь.

В распоряжении Орлова был неполный взвод, и как проехать мимо и не узнать, не появлялись ли здесь французы.

Разъезд александрийцев шел лесом. Вошедшая в полную силу весна покрыла листвой кустарники и деревья, отчего рассмотреть что-либо по сторонам стало почти невозможно.