Перепуганные птицы взмыли в небо и, возмущенно щебеча, скрылись в ветвистых кронах дворцового сада. Из узкой щели, которую, не иначе как по недоразумению, называли подвальным окном, выползло толстое щупальце сиреневого дыма. Нисколько не смущаясь ярких солнечных лучей, убийственных, по идее, для всякого темного волшебства, обвило ноги ничего не подозревающего стража. Металлические доспехи тоскливо проскрипели по камням, аккомпанируя душераздирающему воплю утягиваемого в окошко тела. Из темноты подземелья послышался пришедший на смену мужественному воплю визг, злорадный хохот, заглушающий этот жалкий звук, и чье-то полузадушенное: "Твою ж мать!". И все вновь стихло.

Несколько минут спустя из хищно оскалившегося решеткой проема выскользнуло две тени, одна из них поскрипывала чуть помятыми доспехами и поминутно дергалась. Вторая же тень беззаботно насвистывала и крутила на пальце ожерелье из бусин подозрительно похожих на вампирьи клыки, судя по форме — исключительно левые.

— Это самоубийство…. Это самоубийство…. Это само… — Слова из-под шлема слышались глухо, но интонации безнадежного отчаяния звучали отчетливо. Доспехи скрипели, выдавая дрожь "начинки" которая, не смотря на страх, а может и благодаря ему, упрямо шла вперед к восточному выходу из Тарлиона. Шедший следом юноша игнорировал скулеж Темного, любовался сложной архитектурой домов, зеленью деревьев, дышал свежим воздухом и явно собирался насладиться своими маленькими каникулами перед возвращением в уютную, но все же темноватую пыточную. Он, конечно, мог бы и дальше вкушать все прелести вольной жизни, но отчетливые воспоминания о разоренном хранилище знаний Эвера являлись, несомненно, веским доводом в пользу временного уединения.

По мере подхода к воротам Дэллен все громче скрипел, но явно собирался с силами — еле уловимая мгла красноречиво клубилась вокруг сжатых кулаков предупреждая, что шутки с Темными магами чреваты ранним погребальным костром или земными объятиями.