Та уже давным-давно защитила мелкую доморощенную работу и с тех пор числилась и. о. завотдела; числилась, числилась, да так и не воцарилась в кабинете на законных основаниях даже накануне пенсии, когда, по обычаю, дирекция либо прибавляет жалование кадровым сотрудникам, либо предлагает повышение. Денег на это уже не было, финансирование института таяло стремительнее весеннего снега. Вначале, как водится, сократили уборщиц, затем стали ужиматься в научных разработках, закрывая тему за темой. В длинных коридорах шестиэтажного здания мало-помалу появились расторопные молодые люди, за которыми несли ящики и коробки, набитые китайскими тряпками, компьютерами, цветными пластиковыми бутылками; возле их новых железных дверей запестрели детские имена этих частных фирм. Еще висели по этажам деревянные «доски почета» с набором красных деревянных знамен, и звенел по утрам общий звонок на работу, но цветы на клумбе перед входом уже не высаживались, и даже занавески в вестибюле и конференц-зале, помятуя добрые времена, сняли постирать, да так и не повесили. Лишь старая береза слева от входа да ее белоствольная молоденькая соседка сохраняли неизменным свой космический образ жизни, надевали зеленый наряд и сбрасывали желтый, подчиняясь солнечному и земному шествию времени.

Наконец, вместо одного свободного библиотечного вторника был введен единственный присутственный понедельник. Без войны и без чумы с наукой было покончено.

Вначале Валентина смотрела на все это с грустью, но без личной тревоги. Муж ее, Борис Королев, предприниматель первой волны, держал в руках процветающий автомобильный бизнес. Деньги, «мерседес», отдых на южных морях всей семьей, с близнецами-дочерьми существовали в ее жизни как должное. Разве что квартира оставалась старая, двухкомнатная, в кооперативном доме. Борис, не чуждый рынка недвижимости, присматривал двухэтажную в Крылатском, близ правительственных особняков, но не успел. Весной прошлого года он был убит у подъезда своего дома.