Помня об этом, д'Артаньян торопливо достал ливр и после короткого колебания простер свое дружеское расположение настолько, что подал монету незнакомцу. Имей он дело с французским простолюдином, попросту бы бросил ему монету, а уж от того зависело бы, поймать на лету или поднять с земли, - но с обитателями Нидерландов, с их странным укладом, где нет ни короля, ни дворянства, приходилось порой держаться значительно вежливее, поскольку человек, посланный с тайной миссией, вынужден вести себя учтиво с каждым встречным, не привлекая внимания ссорами и вспыльчивостью...

Незнакомец, чуточку оживившись, принял монету - и оказался достаточно благовоспитанным для того, чтобы не пробовать ее на зуб прилюдно, как это принято у неотесанной деревенщины.

- Вы, сударь, здесь живете? - спросил д'Артаньян.

- Ясное дело. И давненько. Эвона-вон моя мельница, от отца осталась давно тому...

- И дом, стало быть, тоже ваш?

- Ясное дело.

- Что случилось с мостом? - нетерпеливо спросил д'Артаньян, как будто от его напористости мост мог волшебным образом восстановиться в прежней красе.

- С мостом-то? А это, изволите знать, ехали тут с ярмарки цеховые мастера... И повздорили аккурат на мосту с торговцами смолой - те-то ехали в противоположном направлении, как раз на ярмарку... Ну, и вышел спор, чьим повозкам первыми проехать. Мастера, едучи с ярмарки, были уже крепенько выпивши, а торговцы ангельской кротостью не отличались, им интересно было побыстрее со своей смолой до ярмарки добраться... Слово за слово, и началась у них драка. У кого-то сразу трубку изо рта выбили, один бочонок, должно быть, рассохся, смола подтекла, а она ж - как порох... Ну и заполыхало. А им и горя мало, знай тузят друг друга, как нанятые. Пока спохватились, занялся сам мост... Тут они, конечно, кинулись резать постромки, уводить лошадей, сами спасаться...