- Почему вы так решили, милейший? - спросил он с равнодушно-загадочным видом, польщенный в душе.

Трактирщик расплылся в улыбке, крайне довольный своей проницательностью и остротой ума.

- Ну как же, ваша светлость, - сказал он уже увереннее. - Я - человек в годах, и в свое время через мои руки прошло немало монет с изображением покойного короля. Вот, изволите ли видеть, сходство несомненное...

Он двумя пальцами извлек из тесного кармана серебряную монету в полфранка, вытянул руку, так что монета оказалась на значительном удалении от глаз, и взором знатока окинул сначала профиль покойного Беарнца, потом д'Артаньяна. И заключил с уверенностью, свойственной всем заблуждающимся:

- Тот же нос, та же линия подбородка, силуэт...

Д'Артаньян, напустив на себя вид скромный, но вместе с тем величественный, смолчал, сделав тем не менее значительное лицо. Он не спешил объяснять трактирщику, что есть некие черты, свойственные всем без исключения гасконцам, так же как, к примеру, фламандцам или англичанам - очертания носа и подбородка, скажем... В конце-то концов, сам он ни словечком не подтвердил умозаключения трактирщика, так что совесть его, пожалуй что, чиста.

Вот если бы он собственной волей произвел себя в самозванные потомки Беарнца...

- Есть вещи, любезный трактирщик, о которых следует помалкивать, - сказал он значительно. - Негоже мне сомневаться в добродетели моей матушки...

- О, я все понимаю, ваша светлость! - заверил трактирщик живо. - Значит, вы изволите держать путь в Париж...

- Да, вот именно. Но я не хотел бы...

- Вы можете быть уверены в моей деликатности, - заверил хозяин. - Я многое повидал в жизни. Ваш скромный вид, ваша, с позволения сказать, лошадь... Что ж, это умно, умно... Никому и в голову не придет, что под личиной такого вот...