- Как тебя зовут, любезный?

- Планше.

- Ну что ж, это легко запомнить... - проворчал д'Артаньян с видом истинного барина, для которого нанимать слугу было столь же привычно и естественно, как надевать шляпу. - Есть у тебя какие-нибудь рекомендации?

- Никаких, ваша милость, - удрученно ответил малый. - Потому что и не приходилось пока что быть в услужении.

Д'Артаньян подумал, то они находятся в одинаковом положении: этот малый никогда не нанимался в слуги, а сам он никогда слуг не нанимал. Однако, не желая показать свою неопытность в подобных делах, он с задумчивым видом покачал головой и проворчал:

- Нельзя сказать, что это говорит в твою пользу...

- Ваша милость, испытайте меня, и я буду стараться! - воскликнул Планше. - Честное слово!

- Ну что ж, посмотрим, посмотрим... - процедил д'Артаньян с той интонацией, какая, по его мнению, была в данном случае уместна. - Чем же ты, в таком случае, занимался?

- Готовился стать мельником, ваша милость. Так уж получилось, что я родом из Нима...

- Гугенотское гнездо... - довольно явственно пробормотал хозяин.

- Ага, вот именно, - живо подтвердил Планше. - Доброму католику там, пожалуй что, и неуютно. Вот взять хотя бы моего дядю... Он, изволите ли знать, ваша милость, поневоле притворялся гугенотом, так уж вышло, куда прикажете деваться трактирщику, если ходят к нему в основном и главным образом гугеноты? Вот он и притворялся, как мог. А потом, когда он умер и выяснилось, что все эти годы он был добрым католиком, гугеноты его выкопали из могилы, привязали за ногу веревкой и проволокли по улицам, а потом сожгли на площади.