Легкая усмешка мелькнула на красивом лице юноши. Он провел ладонью по своим волнистым черным волосам, а затем наклонился к Циаксаресу и что-то шепнул ему на ухо. Тот молча кивнул в знак согласия и снова предоставил служанке умащивать благовониями его бороду и вдруг заговорил коротко и резко.

– Я победил, Халем! Но я милосерден! Признай себя моим вассалом и я пощажу тебя!

Вместо ответа Халем плюнул на мраморные плиты пола прямо ему под ноги.

В ледяных глазах Циаксареса мелькнуло любопытство и он буркнул себе под нос:

– Однако, ты храбрец… А смельчаки должны умирать…

Нэхо не сводил с Циаксареса взгляда и в тот миг, когда взоры их встретились, казалось, некая невидимая сила подтолкнула короля, точно он получил от кого-то безмолвный приказ. Циаксарес схватил прислоненный к трону длинный окровавленный меч, медленно встал, спустился вниз по ступеням и взмахнул клинком.

Халем не шелохнулся. Да он и не собирался уклоняться от смертельного удара. Лезвие тяжелого меча обрушилось на беззащитного пленника. Циаксарес же с каменным лицом наблюдал, как несчастный замертво рухнул к его ногам и лишь тогда вырвал клинок из бездыханного тела.

– Вышвырнуть отсюда эту падаль! – приказал он.

Из толпы стоявших в другом углу тронного зала пленников раздался гневный возглас.

Циаксарес оглянулся, стараясь понять, кто дерзнул возмутиться против него, а затем подал знак слугам.

Двое воинов вытолкнули вперед высокого сильного юношу с золотистыми волосами. Он был еще очень молод, а весь его облик выражал гнев и отчаянье. Пленник был весь изранен и без доспехов.