Он наблюдал, как юноша высматривал подходящие камни, руками замерял их, браковал один и тщательно выискивал другой и, спотыкаясь, волочил за собой. Он протащил один камень несколько шагов и вдруг присел, уронив голову на колени, явно стараясь не потерять сознание. Он некоторое время посидел задыхаясь, потом снова встал и покатил камень к месту постройки. Он продолжал и продолжал свою работу, и паломник смотрел уже не со злостью, а с изумлением.

Пылающее солнце посылало свое полуденное проклятие выжженной земле и предавало анафеме любую влагу. Френсис трудился, не обращая внимания на жару.

Путешественник запил водой из бурдюка свою трапезу, надел сандалии, встал ворча и заковылял меж развалин - посмотреть, что там строится. Заметив это, брат Френсис отбежал на безопасное расстояние. Старик шутливо замахнулся на него своим посохом с шипом, но, казалось, его больше занимает постройка, чем мысль о мести. Он начал осматривать убежище юноши.

Там, где кончались развалины, брат Френсис прорыл неглубокую канаву, пользуясь палкой вместо мотыги и руками - вместо лопаты. В первый день поста он прикрыл канаву сверху колючками и так защитил себя от волков ночью. Но время шло, и постепенно ночные волчьи вылазки становились все более наглыми; когда потухал костер, хищники подбирались к самому укрытию.

Сначала Френсис попытался отбить у них охоту подходить к его укрытию тем, что еще гуще навалил колючек над канавой и окружил ее плотным кольцом из камней. Но прошлой ночью какой-то зверь прыгнул прямо на колючки и завыл; Френсис все это время дрожал на дне канавы.