Да ведь это окрестности нашей деревни! Той самой деревни, откуда я вышел несколько часов назад, отправляясь на прогулку в гору!

Очевидно, подземный коридор описывал круг, и я очутился неподалёку от входа. Но теперь мне начало казаться, что знакомая местность приобрела какие-то едва уловимые новые черты. Впрочем, поля расположены так же, те же самые рощи на склоне. А вот и наш дом. Тут уж я ошибиться не мог. Старый, крытый соломой дом, просторный, крепкий, жилище многих поколений Кимура. Правда, и в нём что-то неуловимо изменилось, но всё же это был дом, в котором прошло моё детство. Я спускался вниз по склону со странным чувством, будто меня околдовали.

Дорога. Палисадник. Нет, всё же странно! На месте водокачки — колодец с журавлём. С заднего двора доносится лошадиное ржанье. Ничего не понимаю! Последнюю лошадь мы продали лет двенадцать назад и с тех пор не держали лошадей…

Я подошёл к дому вплотную и замедлил шаги — из-за сёдзи

Я уже хотел крикнуть: «Бабушка, у нас гости?», но в этот момент в комнате кто-то сказал: «ш-ш-ш!», и голоса сейчас же смолкли. Предчувствуя неведомую опасность, я застыл на месте.

Вдруг раздался треск, бумага на сёдзи лопнула, и наружу высунулось копьё, настоящее, со сверкающим стальным наконечником. Остриё остановилось в сантиметре от моего носа. Я заорал, отпрянул назад и, не удержав равновесия, повалился на спину. Сёдзи раздвинулись и на пороге появилось пятеро мужчин. Вопль застрял у меня в горле.

Все пятеро были самураи, вооружённые мечами, одетые по старинному обычаю, с причёской тёнмагэ!

— Что за человек? Кто таков? — грозно спросил один из них, молодой мужчина, которого я, кажется, где-то видел.

— Лазутчик, поганая ищейка! — выкрикнул другой, стоявший сзади.

— Не чужеземец ли? Странное у него обличье, с вашего позволения! Таких не доводилось видеть, — произнёс третий. — Эй, ты! Как тебя там! Что ты здесь вынюхивал?