Он ждал ночи, чтобы лечь спать, и чтобы во сне быстрее дождаться утра, чтобы родители ушли в поисках клиентов, и чтобы он потом, пройдя мимо школы (какая школа?), отправился к Арье.

И лишь в тишине и темноте, заторможенно глядя закрытыми глазами в проявляющиеся зыбкие картины первого сна, он подумал неожиданно: не мое.

И сон пришел именно об этой мысли - как иллюстрация. Прыгая из мира в мир, из одного себя в другого, из одного сегодня в иное - похожее и не очень, - он оказывается там, куда стремился. В мире, где он и Таня, где есть любовь и счастье, где... Вот именно. Где осуществился выбор, им не сделанный. Он мог когда-то поступить иначе. Сделав выбор, меняешь не только мир вокруг, меняешь прежде всего себя. Пусть на неощутимый атом несбывшейся надежды. И мир, распавшись на две альтернативы, уносит в разные стороны разных уже людей. А там иные соблазны, иные решения, иной опыт... Иной ты.

Он не понял себя в мире, где отказался от Тани. Он не поймет себя и в том мире, где они вместе.

А знать просто чтобы знать - зачем? Чтобы кроме ностальгии, которая есть сейчас, возникла еще одна - ностальгия о том, что случилось не с ним?

С Сергеем Ипполитовичем Воскобойниковым. И все же - не с ним.

Сон был суматошный, Сергей бежал куда-то, преследовал кого-то и знал при этом, что бежит от себя, и преследует себя, и знал, что не догонит, потому что нет в этом смысла.

Может, он плакал? Подушка утром была влажной. Впрочем, в квартире такая сырость...

- Может, ты и прав, - сказал Арье. - Собственно, Сережа, я даже уверен был, что ты решишь именно так. Только помни, что теперь во Вселенной есть и такой мир, где ты решил иначе.

- Я помню, - Сергей сидел на краешке стула, готовый вскочить и убежать, разговор почему-то был ему тягостен, будто оборвалась какая-то нить, и между ним и Арье не было теперь такого понимания, как вчера. - А вы, Арье? Вам же нужен кто-то, чтобы продолжать работу. Испытатель.