- Я...

- Ни слова больше! К сожалению, моей жены нет дома, вы ведь ее спрашивали, верно? Тамару Штейнберг? Она вернется... э-э... к девяти часам.

В девять дома будут родители, Сергей не хотел, чтобы они знали...

- Я, - в третий раз сказал он, и лишь теперь ему удалось закончить фразу. Впрочем, сказал он вовсе не то, что собирался, - я не согласен с вами. Самое страшное, когда теряешь то, что еще даже и не получил.

- О, - сказал голос в трубке, - вы философ, молодой человек. Уважаю: вы даже не спросили, откуда мне известно о вашей Тане.

- Я думал... Мне показалось, что вы говорили вообще...

- Вообще говорит обычно моя жена Тамара, поэтому ей и удается зарабатывать на жизнь. Все. На другие вопросы не отвечаю. В газете есть адрес. Жена вернется к вечеру. Ваши родители на работе. Жду вас.

Трубку положили прежде, чем Сергей успел вставить слово. Минуту он внимательно вслушивался в потрескивавшую тишину, будто ожидал ответа на незаданный вопрос. Кто бы ни был этот старик, муж Тамары-телепатки, он что-то знал о Тане. Откуда? Нет, откуда - совершенно неважно. Сейчас главное - что именно он знал.

Адрес, который Сергей переписал из газеты, привел его к мрачному шестиэтажному дому в южной части Тель-Авива, в подъезде было темно, грязно, пахло кошками, а на стене проступали следы какой-то надписи, написанной, кажется, по-русски. Во всяком случае, можно было разобрать буквы "б" и "ж". Дверь открыл нестарый вовсе мужчина, лет ему было сорок, а может, и того меньше, шкиперская бородка делала его похожим на капитана Врунгеля. Но голос невозможно было спутать - сухой и выцветший, будто старая ветошь.

- Заходите, вот так, сюда, лучше на кухню, я уже и чай вскипятил, а может, вы предпочитаете кофе?

- Что с Таней? - не выдержал Сергей. - Она здорова?