— Простите… Не понимаю.

Здоровяк немного сник и перешел на латынь:

— Глядя на твою одежду, я решил, что ты из Херсонеса. Не могу молчать, когда на моих глазах надувают такого же простого гота, как я!

Он разразился оглушительным смехом. Пэдуэй даже вздрогнул от неожиданности; и тут же помолил Бога, чтобы никто этого не заметил.

— Благодарю. Сколько же стоят эти монеты?

— А сколько он тебе предложил?

Пэдуэй сказал.

— Тебя гнусно обманули! — воскликнул гот. — Ну-ка, заплати ему по справедливости, Секстус, не то ты у меня проглотишь все свое серебро. Ха-ха-ха, вот было бы забавно!

С. Дентатус тяжело вздохнул.

— Хорошо, хорошо. Полтора солида. Так можно и ноги протянуть, если каждый будет лезть не в свое дело!

Пока ростовщик отсчитывал на стойке девяносто сестерций, гот спросил:

— Ты откуда, чужестранец? Из земель гуннов?

— Еще дальше, — ответил Пэдуэй, — из Америки. Не слыхал?

— Признаюсь, нет. Это любопытно. Я чертовски рад, что встретил тебя, по крайней мере будет что рассказать жене. А то она уверена, что стоит мне попасть в город, как я прямиком бегу в бордель, ха-ха-ха! — Гот порылся в маленькой сумочке и вытащил массивный золотой перстень и неограненный камень. — Секстус, смотри, опять выпал… Укрепи-ка его, а? И не вздумай подменить!

Когда они вышли на улицу, гот понизил голос и доверительно сообщил:

— Сейчас я в городе по делу — на мой дом наложили заклятье.

— Заклятье?

— Дома мне тяжело дышать. Я хожу вот так… — Он астматически запыхтел. — А стоит выйти — все нормально!..

— Скажи-ка, — задумчиво произнес Пэдуэй, — ты животных в доме держишь?

— Только собак. Скотину мы, конечно, в дом не пускаем. Хотя вчера заскочил поросенок и удрал с моим ботинком. Пришлось бегать за ним по всему двору. Вот зрелище было, ха-ха-ха!