— Не быстро дело идет, а? — промолвил Томасус, нервно потирая мясистые ладони. Его поблескивающий здоровый глаз не отрывался от трубки, из которой капала желтоватая жидкость.
— Пожалуй, достаточно. — Пэдуэй велел Ганнибалу снять котелок и перелить содержимое приемной емкости в бутылку. Потом плеснул из бутылки в маленькую чашку, принюхался и сделал глоток. Да, отнюдь не высший класс, но определенно бренди.
— Будешь? — предложил он ростовщику.
— Сперва пусть выпьет Аякс.
Аякс попятился, вытянув перед собой руки.
— Хозяин, умоляю…
Негр выглядел таким испуганным, что Томасус не настаивал.
— Ганнибал, а ты? Капельку!
— Нет, спасибо. Я бы с удовольствием, но у меня слабый желудок — от всякого пустяка расстройство. Если мы закончили, может, пойдем домой? Признаюсь, меня тянет ко сну.
Ганнибал театрально зевнул. Пэдуэй отвернулся от него и сделал еще один глоток.
— Ну, — рискнул Томасус, — если ты уверен, что мне это не повредит, я, пожалуй, попробую.
Он пригубил из чашки и закашлялся.
— Боже всемогущий, Мартинус, из чего сделаны твои внутренности?! Это же сущий огонь! — Но когда кашель успокоился, на его лице появилось блаженное выражение. — Зато по телу тепло разливается! — с наивной радостью отметил банкир и одним глотком осушил чашку.
— Эй, потише, — посоветовал Пэдуэй. — Это не вино.
— За меня не беспокойся. Я никогда не пьянею.
Пэдуэй налил ему еще и сел.
— Объясните мне одну вещь, в которой я никак не могу разобраться. У меня на родине отсчет лет ведут с рождества Христова. А когда я приехал, мне сказали, что сейчас идет тысяча двести восемьдесят восьмой год со дня основания Города. За сколько же лет до рождения Христа был основан Рим? Я запамятовал.
Томасус снова приложился к чашке и задумался.
— За семьсот пятьдесят четыре… нет, за семьсот пятьдесят три. Значит, сейчас пятьсот тридцать пятый год со дня рождения нашего Господа. Это по церковной системе. Готы называют его вторым годом правления Теодохада, а византийцы первым годом консульства Флавия Велизария. Или каким-то годом юстинианской империи… Да, запутаться немудрено. — Сириец зажмурился и сделал еще один глоток. — Замечательный напиток! Тебя ждет успех, Мартинус.