— Чертовски жаль, что я не смею вести колонку городских слухов! — посетовал Пэдуэй. — У тебя задатки настоящего газетчика. Как твое имя?

— Георгий Менандрус.

— Грек?

— Мои родители греки; я — римлянин.

— Хорошо, Джордж, надолго не пропадай. Когда-нибудь мне понадобится толковый помощник.

Пэдуэй нанес конфиденциальный визит хозяину сыромятни.

— Когда нужна следующая партия? — спросил дубильщик.

— Через четыре дня.

— Невозможно. К этому времени у меня будет только пятьдесят листов, причем впятеро дороже.

— Почему?! — ахнул Мартин.

— Твой первый заказ практически исчерпал все городские запасы. Все, что было у меня и что я сумел купить. В Риме не осталось шкур и на сто листов. Да и готовить их долго…

— А если расширить твою мастерскую, можно выйти на две тысячи листов в неделю?

Дубильщик покачал головой.

— Перерезать всех коз в Центральной Италии?..

Пэдуэй был вынужден признать свое поражение. Восковку, по сути, делали из отходов сыромятного производства. Крупный заказ попросту взвинтит цены. Хотя в Древнем Риме наука «экономика» была неизвестна, закон спроса и предложения действовал там с такой же неумолимостью.

Значит без бумаги все-таки не обойтись. И, второй выпуск газеты сильно задержится.

Пэдуэй отправился к валяльщику: велел измельчить несколько фунтов белой материи и изготовить самое тонкое полотно, о котором когда-либо слышали. Валяльщик послушно изготовил нечто похожее на исключительно толстую и рыхлую промокашку. Пэдуэй терпеливо настоял на более тщательном измельчении, потребовал прокипятить массу перед валянием и прогладить после. Выходя из мастерской, он заметил, как валяльщик многозначительно постучал себя по лбу. Но в результате неоднократных проб и ошибок получилась бумага столь же годная для письма, как туалетная.

Настал кульминационный момент.