Восседая на лошади и что-то иногда выкрикивая, он порой поднимал руку и останавливал повозку, чтобы пропустить, к примеру, носилки знатного патриция. Пэдуэй прислонился к стене дома и стал вслушиваться. Всадник говорил слишком быстро; слова казались Мартину знакомыми, однако смысла уловить он не мог. Это было мучительно и сравнимо лишь с бессильной яростью рыбака, у которого поклевывает, но не берет. Огромным напряжением воли Пэдуэй заставил себя думать на латыни. Окончания путались, и все же, если придерживаться простых фраз, словарного запаса хватало. Мартин заметил, что с него не спускают глаз сбившиеся в стайку мальчишки. Когда он строго посмотрел на них, они захихикали и убежали.

Итак, оставалось два варианта: сумасшествие и провал во времени. Причем версия сумасшествия теперь представлялась менее вероятной. Пэдуэй решил исходить из предположения, что факты именно таковы, какими они кажутся.

Но что делать? Нельзя же торчать здесь вечно, глазеть на перекресток! Надо порасспрашивать, надо сориентироваться, надо разработать план действий!.. Беда в том, что Пэдуэй с детства робел перед незнакомцами. Дважды он открывал рот — и замирал, не в силах произнести ни звука. Наконец он сумел взять себя в руки.

— Прошу прощения, какое сегодня число?

Человек, к которому обратился Мартин — добродушного вида мужчина с буханкой хлеба под мышкой — застыл на полушаге. Его лицо отразило полнейшее недоумение.

— Qui'e? Что?

— Меня интересует дата, — медленно произнес Пэдуэй.

Прохожий нахмурился. «Быть беде!» — с опаской подумал Мартин. Однако мужчина лишь сказал:

— Nom compr'endo.

Пэдуэй нашарил в кармане карандаш, вытащил блокнот и записал свой вопрос на бумаге.

Прохожий уставился на листок, напряженно шевеля губами. Наконец лицо его просветлело, и он воскликнул:

— А, так ты хочешь узнать дату?