Марта тем временем и сама себе удивлялась. Видно так крепко соседей своих испугалась, что на чужака страха уже не осталось.

— Пойдем, где спать покажу.

Наверху достала из сундука добротную одежду.

— От мужа? — усмехнулся Ян.

Марта кивнула. Рубаха покойного Михала была ему коротка в рукавах и колом висела на отнюдь не хилых плечах. Ян прикинул, что видать покойник напоминал нечто среднее между боровом и бочонком, покосился на вдову, — эх, не по голове шапка!

Вернувшись к себе, Марта подумала и задвинула засов на двери, что бы лишний раз обозначить преграду между собой и чужаком. Да только оборотню было не то того.

Он повалился на постель, блаженно вытянулся, уже даже не морщась от боли в боку, и сразу же канул в глубокий сон, едва успев подумать: «От свезло, так свезло…».

Его разбудило звериное чутье, не раз спасавшее шкуру, и осторожное прикосновение.

Ян вскинулся спросонья, руки сами сомкнулись на мягкой плоти, подмяли под себя, прежде, чем волколак открыл глаза. Лют окончательно стряхнул с себя остатки сна и обнаружил под собой вдову Марту, полностью одетую так, как будто она собралась к заутрене. При этом одна его рука стискивала тонкую шею, а вторая прижимала заведенные над головой руки к постели. Он несколько смущенно разжал сомкнувшиеся пальцы, и на горле немедленно проступили красные пятна. Кружевница лежала молча, не шевелясь, без тени страха в глазах. Ян ухмыльнулся, заглянул в округлую глубину корсажа и с сожалением отпустил женщину.

Марта, едва совладав с самыми непотребными мыслями, в которых вот этот конкретный парень принимал самое деятельное участие, спокойно поднялась и поправила платье.

— Ай, сударыня ведьма, хорошо ли спали?

Обнаружив, что хворостом никто не обкладывает, на кол не тянет, Ян пришел в самое хорошее расположение духа. А вот Марту его слова задели куда больше, чем откровенный взгляд.