Но эти бедные селяне не были Фанатиками. Если бы они хоть немного верили в Великого Бога — или в любого другого — то не испугались бы так. Гонифаций поднялся, дабы сказать им… но его прервали.

Высокие входные двери распахнулись, и в комнату ворвался священник. Гонифаций узнал в нем одного из Умеренных и хладнокровно дождался, пока священник подбежит к столу, задыхаясь от непривычного напряжения. Тот передал что-то Фреджерису, который, в свою очередь, начал внимательно изучать полученный предмет.

Закончив, Фриджерс поднялся и обратился к Гонифацию со словами, которые предназначались для всех собравшихся:

— Мне доложили, что священник Первого круга на Великой площади поливает Иерархию грязью перед толпой зевак. Ваш Дез присутствовал при этом и запретил нам всякое вмешательство. Я требую немедленных объяснений мне и Совету: что означает это безумие?

— Кто из нас сейчас способствует массовому психозу, брат? — быстро парировал Гонифаций. — Ваша информация неполная. Надо ли мне объяснять столь нехитрую уловку в присутствии этих людей, — он указал на сельских священников, — или я объясню все перед Советом?

Совет еще не пришел в себя от потрясения, а он уже начал свою речь.

— Священники сельских приходов, вы заявили здесь, что увиденное вами может показаться ирреальным. Но это не так. Ибо нет никакой ирреальности ни в Мегатеополисе, ни в любой другой точке космического пространства. Ирреально лишь то, что сверхъестественно, а ничего сверхъестественного не существует.

Неужели вы забыли основополагающую истину, которую должны были усвоить еще в Первом круге? Что существует лишь космос и атомы, образующие его, не обладающие ни душой, ни целью, пока нейронные мозги не вложат в них эту цель.