Дьякон Дез потянулся к солидографу и небрежно ткнул пальцем, указывая на две крошечные фигурки в алых рясах.

— Джарльз и Чуман, — объяснил он. — Через несколько минут мы воспроизведем их голоса в полную силу.

Довольный Гонифаций откинулся на спинку сидения. Он всматривался в лица первосвященников, которые, словно призрачно освещенные маски, казались повисшими в безграничной тьме. Он перевел взгляд на солидограф, где уже разворачивалась картина первого обвинения в колдовстве. Фиолетовая полоска, демонстрирующая непокорство и другие, подобные этим эмоции, внезапно качнулась и побледнела.

Он бросил случайный взгляд на лицо молодой колдуньи и чуть было не кинулся вперед, чтобы схватить ее, но сумел сдержать себя и лишь только немного наклонился к столу, как будто хотел поближе рассмотреть изображение.

Не может быть!

Это лицо было холоднее и совершеннее самой искусной камеи, обрамленное кукольными темными кудрями.

Но это было не то лицо, которое запечатлелось в его памяти, правда, очень похожее, если не принимать во внимание что прошли годы. Джерил! Та самая Джерил! Однако Чуман называл ее Шарлсон Нория.

Вдруг, как в сказке, скрипнула наглухо закрытая в прошлое дверь и чуть приоткрылась, властно растягивая пружины, сдерживающие ее.

Он посмотрел через стол на карикатурное лицо Деза, желтевшее во тьме, и перехватил его пронзительный недобрый взгляд. Дез попятился в темноту. Гонифаций медленно поднялся с кресла. Потом и вовсе отошел от стола. Почувствовав присутствие Деза, он схватил его костлявую руку и прошептал в самое ухо:

— Женщина, которую собирался арестовать Чуман, Шарлсон Нория. Найди ее. Забери у ее Чумана, если она уже у него. Во что бы то ни стало. И пусть она будет моей тайной узницей. Но об этом — молчок.

Поразмыслив, Гонифаций прибавил:

— Имей в виду, ты не должен причинять ей вреда, пока я не встречусь с ней сам.

Дьякон криво усмехнулся в ответ.

Глава 3.