Дамир пользовался бы там у девушек большим успехом, если бы у него чаще получалось превозмочь брезгливость. Он не имел ничего против того, что бы поваляться в весенних травах с Уйгюн и Айгун, дочерями укке Дайка. От бешенной Юлдуз-ханым из стойбища Эркена приходилось отбиваться как от роя диких пчел, после того как во время заключения мира между родным кланом Ресса и ее родом, он с ее братом Алдаром едва не убили друг друга, а потом стали кровными побратимами. Неуправляемая степная красавица могла примчаться за тридевять земель на своем диком жеребце из табунов отца, едва прослышав, что Белый ворон объявился поблизости. После такой встряски Дамир начинал отчаянно скучать по чистеньким благоухающим томным барышням из гостиной госпожи Гейне, которых ему иногда все же приходилось развлекать. Там, где достаточно было одной улыбки, а амулет в подарок считался едва ли не сватовством, приходилось быть осторожным уже совсем в другом плане.

Лизелла: воспитанная и уверенная, раскованная, знающая себе цену женщина со своими стремлениями и жизненной позицией, и при этом еще и невероятно соблазнительная — должна показаться ему идеалом. Дамиру почти удалось убедить себя, что дело именно в этом, а не в том, что у нее такой умопомрачительный голос… Он помнит каждое сказанное ею слово, ее смех. От желания снова ощутить ее присутствие — сердце выстукивало какой-то странный ритм. Прикосновение к нежной коже все еще жгло пальцы, а от едва ощутимого аромата ее духов в комнате — кружилась голова.

Все-таки, похоже, что без холодной ванны не обойтись. Желательно, совсем ледяной!

Нагоняй Лизелла получала на ходу, сопровождая негодующее начальство к переговорному залу.

— Как вы можете объяснить свое возмутительное аморальное поведение? — голос леди Регины дрожал от праведного возмущения.